Информационный портал!

Строфа из 10 стихов 6 букв

Пушкин и его современники. Электронная версия: Александр Продан. Следы ее впервые подметил на основании анализа пушкинских элегий Щеголева "Очерки" "Утаенная любовь Дополнения к "Разысканиям в области биографии и текста Пушкина". Любовные элегии Пушкина послелицейского периода - проявление непосредственного поэтического реализма, и в этом смысле и значение их для всего творчества Пушкина их конкретная, фактическая основа - вне сомнений. Не только закрепление внешних фактов и обстоятельств, но и прежде всего внутренних отношений доведено здесь до такой поэтической точности, поэзия до того конкретна и освобождена от общих мест, что можно с уверенностью говорить о конкретных жизненных обстоятельствах и лицах элегий. Здесь Пушкин нашел прямые поэтические средства для закрепления реальной, непосредственной правды. Элегии наряду с посланиями явились у Пушкина жанром, уже не противоречащим большим задачам и большим жанрам литературы, эпосу и драме, как то было в поэзии непосредственно предшествовавшего периода, когда элегии с изображениями общих чувств и условных героинь превратились в мелочный жанр, жанр мелочей. Напротив, лирика стала у Пушкина как бы средством овладения действительностью в ее конкретных чертах и первым, главным путем к эпосу и драме. Поэтому самая фактическая, биографическая основа лирики Пушкина имеет такое значение для изучения его поэзии. Наблюдения Гершензона наметили целый круг стихотворений, так или иначе отражающих "северную любовь", т. Путем различных сопоставлений он пришел к выводу, что не названная нигде Пушкиным героиня этих элегий - кн. Этим устанавливался крайне важный факт биографии Пушкина. В полемике, тут же возникшей по этому поводу между Щеголевым и Гершензоном, проявились комические черты тогдашнего пушкиноведения; полемика о биографическом вопросе, по самому характеру требовавшем какой-то сдержанности, вскоре приняла бранный топ. Щеголеву, впрочем, удалось совершенно убедительно доказать, что одно из стихотворений, включенных Гершензоном в круг лирики, отражающей "утаенную любовь", заведомо относящееся к Голицыной, на самом деле никакого отношения ни к другим элегиям цикла, ни к "утаенной любви" не имеет. Голицыной как женщины, возбудившей самую длительную, самую сильную любовь Пушкина, им почему-то от всех "утаенную", таким образом окончательно отпало. Сам же Щеголев путем тщательного изучения рукописей и в силу различных соображений пришел в выводу, что героиней этого чувства Пушкина, которое ему удалось утаить в течение всей его жизни от постороннего внимания, была пятнадцатилетняя Мария Николаевна Раевская 1805-1863знаменитая впоследствии жена декабриста Оба исследователя обнаружили полнейшее равнодушие к главному вопросу: к вопросу о том, почему и зачем, собственно говоря, понадобилось Пушкину так мучительно и тщательно утаивать любовь, во-первых, к блестящей светской певице Голицыной, приятельнице поэта Козлова и Шатобриана, проводившей большую часть времени за границей, и, во-вторых, утаивать ее по отношению к молоденькой, почти подростку, Раевского, с которым он был в приятельских, дружеских отношениях еще с 1816 г. Раевского, с которым сблизился в 1820 г. Этого вопроса биографы даже не коснулись. Первый, кто ясно говорит о том, что он скрывает и должен скрывать от всех какую-то безнадежную любовь, - сам Пушкин, задолго до цикла элегий и элегических отступлений в поэмах, намеченного биографами. Это еще элегия лицейского периода, относящаяся к 1816 г. Ввиду ее важности и полной до сих пор необъясненности, привожу. Элегия Счастлив, кто в страсти сам себе Без ужаса признаться смеет; Кого в неведомой судьбе Надежда робкая лелеет; Кому луны туманный луч В полночи светит сладострастной; Кому тихонько верный ключ Отворит дверь его прекрасной! Но мне в унылой жизни нет Отрады тайных наслаждений; Увял надежды ранний цвет: Цвет жизни сохнет от мучений! Печально младость улетит, Услышу старости угрозы, Но я, любовью позабыт, Моей любви забуду ль слезы! Картина счастливой любви дает пересчет всех обычных для лицейской лирики общих поэтических черт пейзажа и жанра: "луны туманный луч", "дверь прекрасной", отворяемая ключом, и т. Но любовь несчастливая, вызвавшая стихотворение, удивительна реалистическими, ясными, даже резкими, и притом не общими, а конкретными чертами, даваемыми в первой строфе: Счастлив, кто в страсти сам себе Без ужаса признаться смеет; Кого в неведомой судьбе Надежда робкая лелеет. Не забудем и последнего стиха: о его слезах, слезах его любви. Эту безнадежную страсть, в которой поэт не может сам себе признаться без ужаса, комментаторы по инерции приписывают все той же "литературной" героине лицейских элегий Бакуниной, благо ни она, ни отношения Пушкина к ней, ни даже самое знакомство его с нею сколько-нибудь определенно ближайшим образом не засвидетельствованы. Она очень мало нам известна. Лицейские "отшельники" ловили всякий мелькавший мимо женский образ, и образ Бакуниной, можно смело сказать, скользнул мимо Пушкина совершенно бесследно. В какой же страсти Пушкин-лицеист не мог без ужаса признаться сам себе, каких слез не мог забыть? Такая любовь была, и у него действительно были самые глубокие причины ее скрывать. Сразу же Пушкин их посетил и стал бывать очень часто, почти ежедневно. Этой - на сей раз по вполне понятным причинам - "утаенною любовью" и была жена Карамзина, самого большого для Пушкина литературного авторитета его молодости, - Екатерина Андреевна Карамзина. Об этой самим Пушкиным утаенной любви известно, конечно. Но все же кое-что известно. В рассказах о Пушкине, записанных со слов его друзей Елагинчто Пушкину вдруг задумалось приволокнуться за женой Карамзина. Он даже написал ей любовную записку. Екатерина Андреевна, разумеется, показала ее мужу. Оба расхохотались и, призвавши Пушкина, стали делать ему серьезные наставления. Все это было так смешно и дало Пушкину такой удобный случай ближе узнать Карамзиных, что с тех пор их полюбил, и они сблизились". Этот рассказ, конечно, следует освободить от сентиментальных черт старинного рассказа о легкой шалости, приданных ему старушкой Протасовой. Запомним, впрочем, что над Пушкиным, над его письмом смеялись. Бартеневым в 1851-1860 гг. Другой рассказ, записанный Бартеневым, дает совершенно иные черты. Блудов передавал нам, - пишет Бартенев, - что Карамзин показывал ему место в своем кабинете, облитое слезами Пушкина. Головомойка Карамзина могла быть вызвана и случайностью: предание уверяет, что по ошибке разносчика любовная записочка Пушкина к одной даме с назначением свидания попала к Екатерине Андреевне Карамзиной в то время еще красавице ". Блудов любил вспоминать, что Карамзин показывал ему в царскосельском китайском доме место, облитое слезами Пушкина". Это упорное воспоминание интересно тем, что оно принадлежит гр. Блудову; 5 этот вельможа был очень далек от Пушкина, имел причины враждебно к нему относиться и постарался запомнить "место, облитое слезами Пушкина". Оставим в стороне вероятность передаваемого Бартеневым анекдота о письме, попавшем не по адресу: он более вероятен, чем. Даже дама, к которой могла быть обращена записка, могла бы быть названа; это, вероятно, "молодая вдова" одного его послания, родственница лицейского директора Энгельгардта. Слезы Пушкина, о которых рассказывал Карамзин, слезы, о которых писал Пушкин в элегии, - реальная черта рассказа, которая совершенно меняет стиль и значение легкого анекдота, рассказанного Протасовой. Известны осложнения в отношениях Пушкина и Карамзина, ссора между. Высокий литературный авторитет вождя старшего поколения вовсе не заслонял его роли реакционного идеолога. Конечно, уже к 1816-1817 гг. Следует отметить, что отношения с Карамзиным чем далее, тем более становятся холодны и чужды. Насколько в 20-х годах Карамзин был литературно чужд Пушкину, следует хотя бы из его отзыва о "Цыганах" в письме от 2 декабря 1824 г. От Пушкина к Байрону: его Дон-Жуан 10 выпал у меня из рук. И даже сколько глупостей! Это нисколько не исключает и личных мотивов ссоры. Несмотря на эти отношения, Карамзин принял самое деятельное участие в смягчении участи Пушкина, которому в 1820 г. Несомненно, что на участие, которое оп принял в судьбе Пушкина, повлияла именно Екатерина Андреевна. Итак, перед нами эпизод подлинной личной драмы. Отметим, что воспоминание Блудова о том, что Карамзина была еще в 1816 г. Известно, что она - сестра по отцу Вяземского; ее внебрачное происхождение лишило ее отцовского княжеского титула и фамилии: она была Колыванова, по имени города Ревеля Колыванигде родилась. Просвещенная и умная, она помогала Карамзину в его занятиях: известно, что она держала вместе с ним все корректуры "Истории государства Российского". Вместе с тем она вовсе не была холодной, безупречной и ровной по характеру. В молодости у нее были увлечения. У нее были неровные отношения с падчерицей. Вяземский называл ее характер "ужасным". Этот образ характеризуют письма к III, строфа XXIX Ср. Прощайте май друзья, нежно вас обнимаю и посылаю вам свое благословление"; или от 17 марта того же года: "Ведите себя харашенько, Сонюшка и Катинька, учитесь также очень хорошо, чтоб мне весело было, как к вам приеду. Пиши мне мною, Сонюшка, об себе и об милой Катиньке и Андрюше. Нежно, нежно вас обнимаю и цалую маих ангелов. Христос с вами, маи душиньки". Карамзина пишет Вяземскому с ласковой иронией о бурной жизни Пушкина 23 марта 1820 г. В стихотворной записке к Жуковскому, 1819 г. Нужно знать пушкинские интонации, чтобы быть уверенным, что здесь не простое и бессодержательное повторение и не безвкусная замена простого выражения "Карамзины", а именно значительное подчеркивание женского имени. Трижды на юге Пушкин вспоминает имя Карамзиной рядом с именем другого его петербургского увлечения - знаменитой Авдотьей Голицыной. Тургеневу 7 мая 1821 г. Тургеневу 1 декабря 1823 г. Карамзиной и княгине Голицыной constitutionnelle on anti-constitutionnelle, mais toujours adorable comme la libertй". Полное собрание сочинений, стр. И снова это, конечно, скрытая просьба написать именно о Карамзиной. Так, он привычно соединяет ее имя в пересчете с Голицыной или с мужем и семьей. И хотя первое характеризует самую окраску мысли, но все же пересчет привычно скрывает совершенно особое значение для Пушкина одного этого имени. Перечисляя отдельно имена Карамзина и Карамзиной, Пушкин никогда не сливал их в один образ. Даже то немногое, что мы знаем о Карамзиной, отчетливо показывает ее самостоятельность. Это сказывается, например, в письме ее к Тургеневу из Ревеля от 11 августа 1826 г. И она желает ему "мужества, необходимого для того, чтобы ждать лучшего будущею". Это отношение к судьбе декабристов в корне отличается от отношения самого Карамзина. Тургенев - брат декабриста II. Муравьевы - мать и жена декабриста Позднее наблюдательная Смирнова распознала особое значение, особое отношение Пушкина к уже стареющей Карамзиной: "Я наблюдала также за его обращением с г-жей Карамзиной: это не только простая почтительность по отношению к женщине уже старой, - это нечто более ласковое. Он чрезвычайно дружески почтителен с княгиней Вяземской, m-me Хитрово, но его обращение с Карамзиной совсем не то". Вяземской Пушкин когда-то "ухаживал", а ведь слепо влюбленная в него Хитрово была с ним в близости. Пушкин женится, и первое имя, которое возникает у него здесь - Карамзина. Его живо интересует ее отношение к этому шагу, он как бы просит совета, участия, хочет знать ее слова. Он пишет 2 мая 1830 г. После женитьбы он с женою написал. Карамзина ответила ему и Наталье Николаевне. Ее письмо к нему - это вовсе не простая любезность, сама собою разумеющаяся. Она пишет ему от 3 марта 1831 г. Она надеется, что теперь его жизнь станет так тиха и спокойна, как была бурна и мрачна до сих пор. Она желает ему, чтобы его сердце, всегда такое доброе, очистилось рядом с молодой женой. Она радуется, что является свидетельницей его спокойных чистых радостей. И совсем по-иному звучат тут же ее слова, обращенные к Наталье Николаевне. Прежде всего она отвечает на ее "любезные строки" не личным письмом, а просит Пушкина быть истолкователем ее перед супругою: "Я вас уполномочиваю быть моим толмачом перед госпожей Пушкиной, выразить ей мою благодарность за ее любезные строки и сказать ей, что я принимаю с чувствительностью ее юную дружбу, уверить ее, что, несмотря на мою суровую и холодную внешность, она найдет во мне сердце, готовое любить ее всегда, в особенности, если она ручается за счастье своего мужа". Как она была близка Пушкину-поэту, его творчеству, видно из записок дочери Натальи Николаевны - Араповой, писавшей о своей матери по ее личным воспоминаниям и рассказам: "Преклоняясь перед авторитетом Карамзиной, Жуковского или Вяземского, она не пыталась удерживать Пушкина, когда знала, что он рвется к ним за советом. Пушкин просил позволения об отпуске в Дерпт для посещения Карамзиной, перед тем как ехать в Казань и Оренбург. Одну из очень немногих, Пушкин посвятил Карамзину в свою семейную драму, использованную врагами для его гибели. Перед смертью он хотел ее видеть. Жуковский передает в записях: "Карамзина? Ее не было; за нею немедленно послали и она скоро приехала. Свидание их продолжалось только минуту, но, когда Катерина Андреевна отошла от постели, он ее кликнул и сказал: "Перекрестите меня! Орловой от 6 февраля 1837 г. Тургенев передает: "Она зарыдала и вышла". Теплякову 17 марта 1837 г. Первая любовь Пушкина, о которой знали только люди, знавшие все, о которой он вспомнил, умирая, - вот характер отношений Пушкина и Карамзиной. Не было никаких оснований таить любовь ни к Голицыной, ни к Были все основания скрывать всю жизнь любовь и страсть к Карамзиной. Старше его почти на 20 лет как и Авдотья Голицынажена великого писателя, авторитета и руководителя не только литературных вкусов его молодости, но и всего старшего поколения, от отца Сергея Львовича, дяди Василия Львовича до Вяземского, она была неприкосновенна, самое имя ее в этом контексте - запретно. До сих пор было неизвестно, воспоминание о ком явилось главным сюжетом величайшей элегии Пушкина. Обстоятельства и дата ее написания известны. Пушкин писал брату из Кишинева: "Морем отправились мы мимо полуденных берегов Тавриды в Юрзуф, где находилось семейство Раевского. Ночью на корабле написал я Элегию, которую тебе присылаю; отошли ее Гречу без подписи". В элегии, написанной в 20-м году, дважды в начале и конце говорится о любви прежних лет: Я вспомнил прежних лет безумную любовь. Но прежних сердца ран, Глубоких ран любви, ничто не излечило. Выражение "прежние лета" в 1820 г. Я вспомнил прежних лет безумную любовь, И все, чем я страдал, и все, что сердцу мило. Поливанов попытался объяснить это место общими соображениями: "С этим краем у него соединяются дорогие воспоминания, они напоминают ему любовь прежних лет. Элегия не представляет автобиографической точности, так как она сочинена при первом приближении к южному берегу Крыма и, следовательно, не могла выражать каких-либо действительных чувств, с этими местами связанных, но она есть поэтическое представление всей полноты чувств человека" 25 и т. Все это мало убедительно. Отличительная черта пушкинских элегий как раз в том, что в них выражаются действительные и притом конкретные чувства. Предполагать, что в стихах присочинена глубокая поэтическая связь между впервые увиденным местом и воспоминаниями прежней любви, - связь, которая является самой основою элегии, у нас нет ни права, ни оснований. Имя Карамзиной все объясняет. Известна роль Карамзина в смягчении участи Пушкина, в па-значении Крыма местом высылки. Карамзин пишет Вяземскому: "Между тем Пушкин, быв несколько дней совсем не в пиитическом страхе от своих стихов на свободу и некоторых эпиграмм, дал мне слово уняться и благополучно поехал в Крым месяцев на. Ему дали рублей 1000 на дорогу. Он был, кажется, тронут великодушием государя, действительно трогательным. Долго описывать подробности; но если Пушкин и теперь не исправится, то будет чертом еще до отбытия своего в ад. Увидим, какой эпилог напишет он к своей поэмке! Если это было так, то Пушкин обманул его ожидания, прославив в эпилоге вовсе не великодушие Александра, а друзей, спасших его от гибели. Святой хранитель Первоначальных, бурных дней, О дружба, нежный утешитель Болезненной души моей! Дружба - это был сомкнувшийся фронт передового общества, спасшего Пушкина, начиная с Чаадаева. Роль Екатерины Андреевны как примирительницы или даже просительницы перед мужем за Пушкина очевидна. Вряд ли без этого, только по одному обращению Чаадаева раздраженный даже после высылки Пушкина Карамзин стал бы за него хлопотать. Вяземский вспоминал, что позже Карамзин сожалел о своем заступничестве: "Карамзин должен был быть раздражен на Пушкина за то, что он скомпрометировал его заступничество в двадцатом году, хотя сам Карамзин пишет, что Пушкин ему тогда дал обещание вести себя хорошо в течение двух лет". В письме Карамзина засвидетельствовано посещение Пушкиным Карамзиных после известия о Крыме как месте его ссылки. Конечно, при этом посещении быть может, не единственном и произошел глубоко значительный разговор с ним Карамзина. Вполне естественно предположить, что в это последнее свидание разговоры шли именно о той стране, куда уезжал Пушкин, стране еще новой, мало известной, возбуждавшей общий интерес. Интерес Карамзина к Крыму, Тавриде засвидетельствован именно для этого времени. По документам Остафьевского архива и личным воспоминаниям. К биографии Пушкина, вып. Екатерина Андреевна была литературно исторически образованной женщиной, помогавшей мужу в его трудах, и разговоры Пушкина с нею о Крыме во время последнего свидания могут сполна объяснить совершенно непонятную до сих пор причину, по которой берега Крыма, впервые видимые Пушкиным, вызвали глубокое, непосредственное воспоминание о его любви. Это свидание и этот разговор объясняют также многое непонятное нам до сих пор в вопросе об источниках замысла "Бахчисарайского фонтана". Гершензон прав, когда говорит, что "образ этой же женщины "преследовал" его тогда, когда он стоял перед фонтаном слез в Бахчисарае, и о ней он говорит в заключительных строках "Бахчисарайского фонтана". Лишь мне известные мечты Меня глубоко занимали. Не пробуждай тоски напрасной, Слепой любви, любви несчастной Заплачена тобою дань. Постыдных слез, воспоминаний И безотрадных ожиданий Забудь мучительный предмет. Однако же молчание о ней не распространяется на поэзию: поэт разглашает в свете свое безумство лирой. В чистовом виде это место получило следующий вид: Я помню столь же милый взгляд И красоту еще земную, Все думы сердца к ней летят, Об ней в изгнании тоскую. Здесь в особенности интересны стихи: Я помню столь же милый взгляд И красоту еще земную. Это могло относиться только к стареющей Карамзиной. В чистовике уже, однако, стерты главные конкретные черты черновика. В первом издании поэмы, в 1824 г. Между тем черновой набросок - это как бы непосредственная запись, поэтический дневник с автобиографическими чертами. Это поэтический двойник рассказов Блудова о том, как смеялись Карамзины над любовным письмом Пушкина, о месте в их царскосельском китайском доме, облитом слезами Пушкина. Нет, не петербургское увлечение светской певицей, не мимолетная южная любовь к молоденькой девушке, а страсть ранних лицейских лег, "невозвратимые заблуждения" отроческих лет. Пушкин писал брату из Одессы: "Здесь Туманский. Он добрый малой, да иногда врет - напр. Туманский принял это за сердечную доверенность и посвящает меня в Шаликовы 33 - помогите! Как эти чувства, воспоминания и мысли близки его поэзии, в какой мере это поэтические мысли, мы узнаем из конца первой главы "Евгения Онегина", законченной в октябре 1823 г. Блажен, кто с нею сочетал Горячку рифм: он тем удвоил Поэзии священный бред, Петрарке шествуя вослед, А муки сердца успокоил, Поймал и славу между том, Но я, любя, был глуп и. Погасший пепел уж не вспыхнет, Я все грущу, но слез уж нет, И скоро, скоро бури след В душе моей совсем утихнет. Петрарка и в письме к брату и в "Евгении Онегине" - точный поэтический термин у Пушкина: это поэт любви платонической. Строки: Любви безумную тревогу Я безотрадно испытал - повторяют элегию, где выражение "Любви безумной, безотрадной" - это неизменное точное определение этой юношеской, ранней, "утаенной" любви. Боязнь огласки личного тайного смысла поэмы "Бахчисарайский фонтан" не может Пушкину помешать говорить о. Недостаток плана не моя вина. Я суеверно перекладывал в стихи рассказ молодой женщины. Aux douces lois des vers je pliais les accents De sa bouche aimable et na п ve". Жажда высказаться здесь необыкновенна, а фраза о молодой женщине что не подходит к годам Карамзиной вовсе не маскировка, а власть образа, переведенное начало цитаты из Андре Шенье "La jeune captive" - "Молодая узница". Привожу ее: Ainsi triste et captif, ma lyre toutefois S' й caillait, й coutant ces plaintes, cette voix, Ces voeux d'une jeune captive; Et secouant le joug de mes jours languissants. Aux douces lois des vers je pliais les accen ts De sa bouche aimable et na п ve. Образ "молодой узницы", так же как собственных томительных дней mes jours languissants - быть может, воспоминание образов собственного лицейского "заточения" и царскосельского одиночества красавицы Карамзиной. Эта творческая нескромность была сразу же подхвачена. Булгарин перехватил письмо и напечатал его в "Литературных листках" 1824, ч. Он пишет 29 июня 1824 г. Что ж она подумает, видя, с какой охотою беседую об ней с одним из петербургских моих приятелей. Обязана ли она знать, что она мною не названа, что письмо распечатано и напечатано Булгариным. Признаюсь, одной мыслию этой женщины дорожу я более, чем мнением всех журналов на свете и всей нашей публики. Голова у меня закружилась". Это удивительная черта Пушкина: он должен скрывать, таить от всех свою любовь, имя женщины, а жажда высказаться, назвать ее до такой степени его мучит, что он то и дело проговаривается. В "Отрывках из Путешествия Онегина" 1827 Пушкин вспомнил о своих крымских впечатлениях и чувствах: В ту пору мне казались нужны Пустыни, волн края жемчужны, И моря шум, и груды скал, И гордой девы идеал, И безыменные страданья. Но строка о "безыменных страданьях", которою обрываются эти воспоминания вариант: безнадежные страданья37 - неподвижное, повторяющееся в его поэзии обозначение все той же любви, которую он не мог назвать и тяготился этим, любви "таинственной", "ужасной", "безыменной". В "Путешествии Онегина" эта безыменность уже не кажется нужной. Быть может, она уже не казалась столь нужной и в 1824 г. Во всяком случае, он не мог одолеть этого желания назвать имя безыменной любви и назвал любимую женщину, ясно обозначив начальную букву ее фамилии. В декабре 1824 г. Этот обширный очерк написан в форме письма к другу Дельвигу, почему-то до последнего времени помещался в собрании писем Пушкина как письмо к Дельвигу из Михайловского. В первой редакции он стал обозначать начальными буквами все фамилии. Переписывая дважды письмо исправляя его, он трижды написал эту начальную букву ее фамилии. И конец письма показывает, как глубоко были связаны эти мечты с воспоминаниями, не крымскими, а теми, которые он в Крыму переживал, которые вызвали элегию "Погасло дневное светило" и поэму "Бахчисарайский фонтан": "Растолкуй мне теперь: почему полуденный берег и Бахчисарай имеют для меня прелесть неизъяснимую? Отчего так сильно во мне желание вновь посетить места, оставленные мною с таким равнодушием? Или воспоминание самая сильная способность души нашей им очаровано все, что подвластно ему? Итак, Карамзина была почти названа. Это ее петербургский рассказ о "фонтане слез" был первоисточником поэмы, в которой отразились воспоминания этой мучительной любви. Именно она, бывшая в курсе всех исторических интересов, могла знать старое предание о "фонтане слез" в Бахчисарае. Можно думать, что этим "письмом" Пушкин хочет покончить с так тщательно хранимым молчанием, назвать оберегаемое до сих пор имя женщины, с воспоминанием о которой были связаны эпилог "Бахчисарайского фонтана" и его элегии. Вместе с тем это было как бы неофициальным посвящением поэмы, негласным указанием на то, что замысел поэмы связан с именем Карамзиной. Вероятно, этим желанием "посвящения" и был вызван самый отрывок "Письма". Если вспомнить, что главным образом Карамзиной посвящена поэма "Руслан и Людмила", - станет ясно, что негласным осталось не только имя, но и самое посвящение "элегической красавице". Отношения были вовсе не таковы. Кроме того, он оставил ее характеристику. Работая над "Борисом Годуновым", он вспомнил Катерину Орлову: ее черты отразились в образе Марины. Эта женщина с авантюристическими чертами не напоминает "элегическую красавицу". Щеголев, настаивавший на том, что "утаенная любовь" Пушкина - другая сестра, Мария Раевская, ввел утверждение, державшееся до сих пор: "Ясно, что Пушкин, делая новое признание о происхождении "Бахчисарайского фонтана" именно хотел устранить неприятные для него толкования прежнего признания" и т. Непонятно, как Пушкин, трижды переписывая изменяя текст письма, ни разу не поколебался и хоть раз не написал другой буквы. Или, может быть, Пушкин выдумал для замены, подстановки какую-то определенную женщину? Никаких подтверждений таким фактам в биографии Пушкина. Утаенная по глубоким и веским причинам на всю жизнь безыменная любовь - это не Мария Волконская, не Мария Голицына. Это Екатерина Андреевна Карамзина. Утаенная до сих пор любовь Пушкина - один из важнейших фактов его биографии. Поймешь ли ты душою скромной Стремленье сердца моего, Иль посвящение поэта, Как некогда его любовь, Перед тобою без привета Пройдет, не признанное вновь?. Но если ты узнала звуки Души приверженной тебе, О думай, что во дни разлуки, В моей изменчивой судьбе Твоя печальная пустыня, Твой образ, звук твоих речей Одно сокровище, святыня Для сумрачной души моей. Щеголев доказывает, что поэма посвящена Во-первых, стихотворение начинается с краткой, прерванной фразы: Тебе. Поймешь ли ты душою скромной Стремленье сердца моего. Поэт обращается к женщине, но боится, что она не поймет того, что именно к ней эти стихи относятся, что поэма посвящена. Надо сказать, что выражение "голос Музы темной" не может быть понято как "голос неизвестной музы". В таком смысле это слово употреблено в варианте Жуковского к "Стихам, сочиненным ночью, во время бессонницы": Я понять тебя хочу, Смысла я в тебе ищу. У Жуковского: Темный твой язык учу. И дальше в "Посвящении" сразу же идет подтверждение этого смысла - сомнение: Поймешь ли ты душою скромной Стремленье сердца моего. Здесь дело идет прежде всего о том, что некогда любовь поэта была утаенная, непризнанная, при этом, может быть, не столько просто не узнана, сколько не понята, не принята, не распознано ее значение, она оставлена без привета. Но речь идет здесь не только о непризнанной, оставшейся без привета любви. Речь идет, быть может, и о том, что прошли непризнанными, без привета, быть может, из-за "темноты", остались непонятыми какие-то поэтические посвящения. Такими посвящениями могли быть только посвящения с не совсем прямыми обращениями, не совсем явные. Мы ничего не знаем ни о таких, ни о каких-либо других посвящениях Раевской - Такими посвящениями были, как мы видели, посвящения Карамзиной в "Руслане и Людмиле" и "Бахчисарайском фонтане", - видимо, прошедшие не замеченными той, к которой были обращены. Особенное внимание исследователей привлекли строки: И думай, что во дни разлуки, В моей изменчивой судьбе Твоя печальная пустыня, Твой образ, звук твоих речей Одно сокровище, святыня Одна любовь души. Предположение, что эти стихи были обращены к Волконской, стало для Щеголева уверенностью, когда он обнаружил в черновиках вариант: Сибири хладная пустыня, 49 Однако именно этот вариант убеждает, что это не. Таким образом, не для той, которой посвящены стихи, а напротив, для поэта без нее мир - "Сибири хладная пустыня". Здесь совершенно ясное воспоминание о том, кто и когда был защитницей поэта, когда ему грозила Сибирь, без кого мир был бы для него "Сибири хладною пустыней". Карамзиной, отстоявшей, спасшей Пушкина в 1820 г. Остается выражение окончательного текста: "Твоя печальная пустыня". Вскоре после смерти Карамзина, 13 июня 1826 г. Применимо ли выражение "пустыня" по отношению к Ревелю? Это, конечно, могло и не быть буквальным обозначением места, а поэтическим образом. Но вот перед нами письма из Ревеля дочери Карамзина, Екатерины Николаевны, а затем и самой Екатерины Андреевны к Тургеневу от 11 августа 1826 г. Карамзина пишет: "Наше существование всегда одно и то же, очень уединенное, очень одинокое, очень печальное. Хотя мы всегда довольны своим обиталищем, но оно, однако, иногда причиняет нам немного беспокойства, неизбежного при очень дикой природе. Мы осаждены змеями: они ползают по нашему двору, в нашем саду и недавно еще они задали нам тревогу". Сама Екатерина Андреевна писала: "Через несколько дней наше общество подвергнется несчастным переменам, причиной которых отъезд дорогого? Тогда мы останемся совсем покинутыми dans un abandon absoluни одна новость не будет доходить до нас. И это состояние оторванности d'isolationнеизвестности, заброшенности больше подходит к моей душе, чем всякое другое". Эти же письма объясняют и вариант: "в глуши". Это письмо могло быть известно Пушкину; более того, мы можем предположить, что до написания "Полтавы" и посвящения к ней он виделся с Екатериною Андреевной. Между тем у нас имеется сведение, что Пушкин весною 1828 г. Это печальная пустыня ее двухлетней ревельской жизни, рассказ о ней во время последнего свидания. Надо принять во внимание, что свидание, по-видимому, состоялось непосредственно после приезда Карамзиных и было еще полно впечатлениями их ревельской жизни. Таким образом, "последний звук твоих речей" в стихотворении, написанном в октябре 1828 г. И, наконец, объясняется один интереснейший вариант "Посвящения" - строка, не вошедшая в его текст: Воспоминаньем упоенный. Я вижу берег отдаленный, Земли полуденной волшебные края; С волненьем и тоской туда стремлюся я, Воспоминаньем упоенный. А вариант 6-й строки "Посвящения": Как утаенная любовь - признание, которое, как и выражение "Отрывков из Путешествия Онегина": "безыменные страданья", является точным обозначением этого, только теперь выясняющегося, факта пушкинской биографий. Действительно, было естественно предполагать, что элегия, написанная после сватовства к ней, была обращена именно к. Бонди впервые прочитал первоначальную редакцию элегии, и вопрос о ней совершенно изменился. На Кавказ идет ночная мгла. Мерцают звезды предо мною, Мне грустно и легко, печаль моя светла, Печаль моя полна тобою. Я твой по-прежнему, тебя люблю я вновь И без надежд и без желаний, Как пламень жертвенный, чиста моя любовь И нежность девственных мечтаний 55. Бонди говорит о причинах, почему Пушкин не печатал окончания стихотворения: "Только что добившемуся руки Натальи Николаевны жениху-Пушкину, вероятно, не хотелось опубликовывать стихи, написанные в разгар его сватовства - и говорящие о любви к какой-то другой женщине "Я твой по-прежнему, тебя люблю я вновь". В напечатанных же первых двух строфах этот мотив - новое возвращение прежнего чувства - настолько незаметен, что комментаторы, не знавшие "продолжения отрывка", нередко относили эти стихи к самой Гончаровой". Вспомним, с какой тревогой и жадностью просил Пушкин уже после помолвки передать ему отклик на нее Карамзиной, ее точные слова. Воспоминание об этой любви вытеснило все. Третья строфа черновика элегии была следующая: Прошли за днями дни. Где вы, бесценные созданья? Иные далеко, иных уж в мире нет - Со мной одни воспоминанья. Эта строфа была вычеркнута Пушкиным, осталась четвертая: Я твой по-прежнему, тебя люблю я вновь. Это было очень ясное воспоминание. Новые страницы Пушкина, стр. Юн - говорится о ранней молодости; в черновике эпилога к "Бахчисарайскому фонтану" было воспоминанье о той же женщине; и в стихах говорилось о ранних, даже отроческих летах. Элегия говорит о той, к которой обращено и посвящение к "Полтаве": Одно сокровище, святыня, Одна любовь души. Эта "святыня" в словах: Как пламень жертвенный, чиста моя любовь. А о том, что здесь любовь не только прежняя, но и ранняя, сказано в последнем стихе: И нежность девственных мечтаний. Эта "утаенная", "безыменная" любовь прошла через всю его жизнь. ОТ СОСТАВИТЕЛЕЙ В настоящий сборник вошли наиболее значительные работы Тынянова о Пушкине и поэтах пушкинского круга. Статьи эти, публиковавшиеся в свое время в журналах, сборниках, томах "Литературного наследства", книге статей Тынянова "Архаисты и новаторы" 1929давно стали библиографической редкостью. Тексты работ, вошедших в настоящий сборник, заново проверены по всем печатным источникам и рукописям, сохранившимся в архиве Тынянова, а также по печатным экземплярам некоторых статей, исправленным рукой автора. Устранены вкравшиеся в печатные тексты ошибки и опечатки - в том числе и в считавшемся наиболее авторитетном тексте сборника "Архаисты и новаторы", вышедшем при жизни автора. При подготовке текста были сверены все цитаты по источникам, указанным автором. Случаи, когда цитируемый текст расходится с более авторитетным современным его изданием, специально оговариваются в примечаниях. Мелкие опечатки и неточности в цитатах, а также в выходных данных статей и книг исправлены без редакционных оговорок Система примечаний и ссылок под строкой или внутри текста сохранена авторская. В необходимых случаях библиографические ссылки, данные автором в сокращенном виде или с неполными выходными данными, дополнялись и унифицировались в соответствии с действующими ныне библиографическими нормами. Авторские ссылки и примечания даются подстрочно, при звездочках, редакционные обозначены цифрами и даны в конце книги, в комментариях. В комментариях сообщаются источники явных и скрытых цитат, не указанные автором, даются полные выходные данные книг и статей, автором лишь названных; сообщаются необходимые сведения о времени, истории создания и публикации статей Тынянова, наиболее значительные отзывы критики о. Реалии внутри цитат, приводимых Тыняновым, как правило, не поясняются. Статьи Тынянова писались на протяжении более двадцати лет. Этим объясняются встречающиеся в них повторения на это указывал и сам Тынянов в предисловии к "Архаистам и новаторам". Это определило систему отсылок в комментарии от статьи к статье; основное пояснение дается к тому месту, где данная мысль развита автором наиболее полно. Отсылки с указанием только номера примечания и названия статьи означают, что они относятся к данному изданию. Комментарии к названиям журналов, альманахов, литературных обществ и т. Редакционные переводы иноязычных текстов даются под строкой с пометой. Собственные переводы Тынянова в том числе и писанных по-французски пушкинских текстов везде сохранены. Комментарии к статьям "Архаисты и Пушкин", "Пушкин", "Пушкин и Тютчев", "О "Путешествии в Арзрум" написал Чудаков; к статьям "Безыменная любовь", "Пушкин и Кюхельбекер", "Французские отношения Кюхельбекера", "Сюжет "Горя от ума" - ПРИНЯТЫЕ СОКРАЩЕНИЯ Пушкин - Полное собрание сочинений, т. Изд-во АН СССР, 1937-1962. Сочинения в двух томах, "Библиотека поэта", 1939. ЛН - сборники "Литературное наследство". ЦГАЛИ - Центральный государственный архив литературы искусства. КОММЕНТАРИИ БЕЗЫМЕННАЯ ЛЮБОВЬ Впервые - "Литературный современник". Тынянова хранятся первоначальные черновой и беловой автографы статьи. В конце белового автографа поставлена дата: "10. Беловой текст был перепечатан на пишущей машинке и после этого подвергнут правке и существенно дополнен. Варианты заглавия по этим трем источникам. Сохранилась также корректура неправленнаясделанная для журнала "Литературный современник" 1939, N 8. Текст корректуры соответствует тексту автографов, а также тексту машинописи без учета правки и дополнений. Заглавие: "Неразгаданная любовь Пушкина". Набор в этом виде не был использован. В архиве Тынянова имеются также вырезка из журнала "Литературный современник" 1939 N 5-6 и экземпляр журнала "Литературный критик" с поправками Эти авторские поправки учтены в настоящем издании. Пушкин в Южной России. Незеленов предположил, что предметом тайной исключительной страсти поэта была кн. Пушкин в его поэзии. Первый и второй периоды жизни и деятельности 1799-1826. На нее же указал и Щеголев, переадресовавший "утаенную любовь" Пушкина с?. I Щеголев Из разысканий в области биографии и текста Пушкина. Предметами "северной" любви Пушкина разными исследователями назывались также Кочубей СтрогановаЕкатерина, Елена и Софья Раевские, девушка-татарка, компаньонка Раевских Анна Ивановна, Тынянов выдвинул интересную и смелую мысль о том, что этой любовью Пушкина, любовью всей его жизни была Екатерина Андреевна Карамзина, жена историографа. Эта догадка получила отражение в создававшейся одновременно со статьей третьей части романа Тынянова нельзя считать доказанной, но в ней нет и ничего неправдоподобного. В "Дон Жуанском списке", набросанном Пушкиным в альбоме Карамзина упоминается под именем "Катерины II" "Катерина I" - Несобранные и неопубликованные тексты". В статье о "Дон-Жуанском списке" Лернер под "Катериной II" предполагает актрису Карамзину вовсе не называет, но за обозначением "NN" следующим за "Катериной II" видит какую-то большую любовь Пушкина - "такая любовь была в его жизни одна и взаимностью он не пользовался" Пушкин. Из стихотворения "Разговор книгопродавца с поэтом" видно, что эта любовь была пережита Пушкиным "там, где тень, где лист чудесный, где льются вечные струи", т. Зенгер Цявловская в примечаниях к "Дон-Жуанскому списку" писала: "NN - имя, самое трудное для определения. Судя по тому, что первый список довольно точен в смысле хронологии, любовь к этой женщине должна относиться ко времени до ссылки Пушкина на юг. Если Наталья I - актриса, то, может быть, NN - Наталья II, то есть гр. Но возможно, это и Раевская 1805-1863по мужу с 1825 г. Вернее же всего - это неизвестная нам женщина, предмет "северной" мучительной любви Пушкина, может быть, безответной, по всяком случае как-то оборвавшейся. Возможно, что она рано умерла, и ее могилу посетил Пушкин, вернувшись в Петербург, в 1827 или 1829 г. В новейшей своей работе Цявловская принимает как доказанное положение Щеголева о любви Пушкина к Раевской Волконскойкоторая, по ее мнению, и была адресатом "Посвящения" к "Полтаве" и стихотворения "На холмах Грузии. Мария Волконская и Пушкин Новые материалы. Однако еще в 1956 г. Султан-Шах, автор которой, опираясь на новое прочтение рукописей, показывает, что стихотворение "На холмах Грузии. Волконской, а к невесте поэта, Гроссман задался целью "наново поставить" весь комплекс вопросов, связанных с "утаенной" любовью Пушкина У истоков "Бахчисарайского фонтана". Исследования и материалы", т. Гроссман отверг вывод Раевской, якобы вдохновившей поэта на создание "Бахчисарайского фонтана", по его мнению, объектом "утаенной" любви Пушкина была Гроссман относит только посвящение к "Полтаве" и стихотворение "На холмах Грузии. Чуковского, о потаенной любви Пушкина к Карамзиной Тынянов рассказывал ему еще в 20-е годы - за "два десятилетия" до того, как он рассказал об этом печатно. Чуковский, - он восстанавливал всю эту тайную драму до мельчайших подробностей. У Пушкина были холодные отношения с матерью, и поэтому ему было естественно полюбить женщину старше. Он полюбил ее мальчиком и любил всегда, неизменно. Он уже знал многих женщин, он уже собирался жениться на Натали Гончаровой, но в душе оставался верен Екатерине Андреевне Юрий Николаевич так часто рассказывал эту историю, так ею волновался, что невольно приходило на ум, что история эта связана для него с чем-то личным, своим собственным. Тынянова "Безыменная любовь" и беллетристическая разработка той же гипотезы в романе "Пушкин" натолкнули кинорежиссера Эйзенштейна на замысел фильма о Пушкине. Прочтя в журнале "Знамя" N 7-8 за 1943 г. III часть романа "Пушкин", Эйзенштейн обратился к автору с письмом оно не было отравлено вследствие смерти Тыняновав котором выразил "немедленное психологическое уверование" в гипотезу Тынянова изложил свой замысел. Эйзенштейн высказал предположение, что его догадка может пролить свет на "секрет совершенно непонятного увлечения Пушкина Натали Гончаровой" - "бешенство" этого совершенно алогичного и ничем не объяснимого порыва и увлечения", которое в сущности представляло собой "поиски Ersatz'a для недоступной возлюбленной. Эйзенштейн, - Ваша точка зрения меня безумно увлекла" "Тынянов", ЖЗЛ, стр. Эйхенбаум рассматривал эту работу Тынянова как "научное открытие пусть спорное ", результат плодотворного применения в науке "художественного метода", сочетания метода науки и метода искусства Иначе оценивает догадку Тынянова литературовед Он отмечает, что Карамзина была для Пушкина "первой и благородной привязанностью", предметом "возвышенного и благородного чувства", о чем свидетельствовала и Керн "Русская старина", 1870, март, стр. Она, однако, не была признана ни одним из биографов Пушкина. Несомненным остается лишь то, что поэт, в молодости испытавший недолгое, но сильное и "благородное" увлечение Екатериной Андреевной, до конца своей жизни питал к ней совсем особое, более чем сыновнее, почтительное и нежное чувство". Измайлов склонен рассматривать статью Тынянова только как вспомогательную "в процессе работы автора над романом "Пушкин", в котором, по-видимому, Карамзина должна была занимать соответствующее место"; но самую "версию" он счел "ныне никем не разделяемой" Пушкин и семейство Карамзиных. Кавериным "Литературная газета", 13 августа 1959 г. Как бы то ни было, - хотя гипотезу Тынянова, действительно, трудно считать вполне доказанной никто, впрочем, с той же убедительностью ее и не опроверг- нельзя не ценить в статье Тынянова виртуозное мастерство анализа, глубочайшее знание материала, умение реконструировать многое по ничтожным деталям и ту высокую вдохновенность исследования, которая так редка в литературоведческих работах. Оно включено впервые в посмертное издание 1838 г. Тынянов приводит его в лицейской редакции стихотворение сохранилось в списке с поправками Пушкина 1825 г. Бакуниной известны мемуарные свидетельства лицеистов Пушкин, его лицейские товарищи и наставники СПб. Отражение ее находим в сохранившемся листке из лицейского дневника Пушкина 29 ноября 1815 г. Об ней задумывался нежно, Весь день минутной встречи ждал И счастье тайных мук узнал. Брюсова "Первая любовь Пушкина". Пущин так комментировал стихотворение Пушкина "К живописцу" 1815 : "Пушкин просит живописца написать портрет Бакуниной, сестры нашего товарища. Эти стихи - выражение не одного только его страдавшего тогда сердечка!. Зачем и ты моей сени надгробной Не озарил присутствием своим? Мы вспомнили б, как Вакху приносили Безмолвную мы жертву в первый раз, Как мы впервой все трое полюбили, Наперсники, товарищи проказ!. Блудову и неодобрительно отозвался о 3-м издании стихотворений Жуковского под наблюдением В апреле 1825 г. Пушкин писал Жуковскому: "Зачем слушаешься ты маркиза Блудова? К тому же не вижу в нем и бескорыстной любви к твоей славе. Выбрасывая, уничтожая самовольно, он не исключил из Собрания послания к нему - произведения конечно слабого. Нет, Жуковский Веселого пути Я Блудову желаю Ко древнему Дунаю И его " Стихи Пушкина представляют собой пародию на послание Жуковского "К Блудову" 1810 : Веселого пути Любезному желаю Ко древнему Дунаю; Забудь покой, летя. Об этом стихотворении В Гаевский сообщает: "В семействе Энгельгардта жила овдовевшая незадолго перед тем Мария Смит, урожденная Charon Larose, вышедшая впоследствии замуж за Паскаля. Весьма миловидная любезная и остроумная, она умела оживлять и соединять собиравшееся у Энгельгардта общество. Пушкин, который немедленно начал ухаживать за нею, написал к ней довольно нескромное послание "К молодой вдове" Но вдова, не успевшая забыть мужа и готовившаяся быть матерью, обиделось, показала стихотворение своего вздыхателя Энгельгардту, и это обстоятельство было главною причиною неприязненных отношений между ними, продолжавшихся до конца курса" Пушкин и его лицейские стихотворении. Пушкин писал Плетневу: "Карамзин под конец был мне чужд". Консервативно-монархическая позиция Карамзина вызвала ожесточенные споры. Однако высказаться об этом печатно в условиях официальной канонизации Карамзина после подавления декабризма представляло почти непреодолимые трудности. В завуалированной форме Пушкин сделал это в "Отрывках из писем, мыслях и замечаниях" "Северные цветы на 1828 год". Карамзина по поводу его "Истории государства Российского": 1 "Послушайте, я сказку вам начну Про Игоря и про его жену, Про Новгород, про время золотое, И наконец про Грозного царя. Докончи нам "Илью богатыря". Необходимость самовластья И прелести кнута. Эпиграммы Пушкина на Карамзина. Исследования и материалы", т, 1. Пушкин из всех произведений Байрона выделил именно "Дон-Жуана", видя в этом остром общественно-сатирическом произведении "удивительное шекспировское разнообразие" характеров Пушкин, 11, 64. Вяземскому напечатаны в издании: "Письма Изданы с предисловием и примечаниями Николая Барсукова. Тургенев, бывший во время восстания за границей, отказался вернуться в Россию и был приговорен заочно - сначала к смертной казни, а потом к вечной каторге. Карамзина, умершего 22 мая 1826 г. Тургеневу от 18 декабря 1825 г. И мы, русские, не лучше других! Умрем, однако ж, за святую Русь! Дмитриеву от 18 декабря 1825 г. Я, мирный историограф, алкал пушечного грома Вот нелепая трагедия наших безумных либералистов" "Письма Вяземского от какого бы то ни было сочувствия "преступникам" "Письма Тынянов цитирует фальсифицированное издание: "Записки Из записных книжек 1826-1845 гг. Издание редакции журнала "Северный вестник". Карамзиной: Пушкин, 14, 155-156, перевод - там же, стр. Тынянов приводит свой перевод. Вяземской и только поправлено Тыняновым, не совпадает вполне с напечатанным в "Новом мире". Карамзина здесь же, просил два раза позвать ее, и дал ей знать чтобы перекрестила. Она зарыдала и вышла" Тургенев - неизвестному, 29 января 1837 г. Греч издавал журнал "Сын отечества", где и была напечатана "Элегия" ч. Пушкина с объяснениями их и сводом отзывов критики. Издание Льва Поливанова для семьи и школы", т. Чаадаев первым, узнав об угрозе, нависшей над Пушкиным, поздним вечером приехал к Карамзину и убедил его заступиться за Пушкина. Петрарки был посвящен Лауре - предмету его многолетнего платонического поклонения. Шаликов вызывал всеобщие насмешки, между прочим, тем, что в пятьдесят лет молодился, влюблялся и писал любовные стихи. Козлова: Так в узах я слыхал, сам смерти обреченПрелестной узницы и жалобы и стон - И думы сердце волновали. Я с лирой соглашал печальный голос мой, И стон и жалобы красавицы младой Невольно струны повторяли. Путешествие по Тавриде в 1820 годе, СПб. Том II вышел в 1905 г. Лернер считал "Бахчисарайский фонтан" "несомненным отголоском любви к одной из Раевских" Пушкин. Там же он сообщает, будто "Пушкин воспользовался легендой в том виде, в каком передала ее Ек. Материалы исследования", вып. Жуковским в посмертном издании сочинений Пушкина т. В вариантах полного собрания сочинений Пушкин, 5, 322-325 не зафиксировано. Мария Волконская уехала вслед за мужем в Сибирь. Щеголев отстаивал свое прочтение там же, стр. Более поздние исследования советских пушкинистов подтвердили правильность трактовки, предложенной Итоги и проблемы изучения". Тынянов, цитируя, переводил текст. Несколько данных к его биографии и характеристике. Гончаровой стихотворение "На холмах Грузии лежит ночная тьма. Щеголев, опираясь на рукописные варианты: "я твой по. Гончаровой, в отношениях к которой Пушкина "еще не было прошлого" Цявловский относил стихотворение к M Султан-Шах, основываясь на новом прочтении пушкинских рукописей, показывает, что зачеркнутая черновая строфа "Я твой по-прежнему. Раевскую Волконскуюа невесту поэта, Волконская о Пушкине в ее письмах 1830-1832 годов. Исследования и материалы", т. Другие видели намек на Воронцову или Амалию Ризнич. Вяземскому, 2 мая 1830 г.

Карта сайта

80 81 82 83 84 85 86 87 88
Коментарии:

    XVIII 23 , текст был переведен на лат.





© 2003-2016 xn----7sbbfrm2a1bvbh9c2c.xn--p1ai